![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
larkesС колхоза, куда нас послали сразу после зачисления на первый курс, мы дружили впятером: я, Светка, Танька, Гулька и Лёля – лучшая из нас. Не потому, что о мертвых или «ничего или хорошо», она действительно была ангел, пришедший на эту землю, и успевший на непродолжительное время одарить радостью всех, кому посчастливилось быть с ней рядом.
Не знаю, как "вписалась" в эту компанию. Мои подруги были добры, снисходительны к человеческим слабостям, некритичными, восхищались Асадовым и Тургеневым, чьих приторных героинь они напоминали. Да к тому же, были убежденными комсомолками. Я со своим нигилизмом, впитанным диссидентством, вечным «все жертвой грубого глумленья содеял мрачный этот бес» и пристрастием к Бродскому и Булгакову, была там как репейник в букете гербер.
Непостижимо, как складываются человеческие связи, что лежит в их основе. Но когда меня скрутил радикулит, в результате лежания в арыках под виноградными кустами, где я "косила" от работы, именно Танька, казавшаяся мне слабоумной от неуемного стремления всем помогать, натирала спину вонючим «Апизартроном», ругалась с врачом за освобождение от работы. А отнюдь не мои тогдашние недолгие друзья, с легко рассуждающие о философии Кастанеды и поющие Бродского под гитару. Главное же, я до сих пор не понимаю, как они терпели мой характер, который и теперь-то не сахар, а тогда был просто беда?
Наутро, сами переночевав вповалку, а Кристика уложив на двух сдвинутых креслах, под охраной боксера Гильды, сразу проникнувшейся любовью к вкусно пахнущему и вякающему существу, отправились мы со Светкой и двумя младенцами осваивать чертогановскую квартиру.
Наташка, ко всем своим прочим достоинствам, оказалась феерической засранкой. А у меня «пунктик» - «встал, умылся, привел себя в порядок, приведи в порядок свою планету». Я даже в отелях, уходя утром, заправляю свою постель, несмотря на то, что ее все равно будут перестилать горничные. «В семье не без уборки», как говорит моя дочь. У Наташки было непаханое поле для маньяка чистоты планеты. Засучила рукава, и день вычищала авгиевы конюшни – мыла стены, окна, мебель, холодильник. Пылесосила, таскала огромные пакеты с мусором. Это, конечно, был не подвиг, но нечто героическое несомненно. Проще выиграть войну с Англией.
У Светки был свой «пунктик» – у ребенка все должно быть стерильно, отглажено с двух сторон, а сам ребенок должен быть мыт два раза в сутки, причем, один раз непременно в молоке, смазан маслом и присыпан тальком. Чтоб скрипел и сиял. Это отвечало Светкиным представлениям о идеальном младенце. Такого младенца было приятно поднести к груди.
Но т.к. она, а не я, была носительницей текущей молоком груди, мне пришлось воплощать оба пунктика. А еще надо было готовить и таскать в больницу еду счастливой матери, а еще работа, собственный ребенок, собака с которой требовалось гулять. Придя в бешенство от беспрестанной стирки на руках и глажки, и, поняв, что "Боливар не вынесет двоих", кинулась звонить прочим членам клуба «дюбанистов» (по фамилии Лёли). Ну да, глупость моя, но на что нужны друзья? Чему вас учили Достоевский и Тургенев? А Дюма вы читали? «Один за всех, все за одного»? Друзья прифигели, но явились. Мы составили и вывесили в прихожей график дежурств. Обязанности распределись поровну, и только Света была бессменной.
Угрозами и шантажом я вырвала у загорающей в роддоме благородной Марии де Лосоко Сосулес Играндес телефон Луиса Альберто. Позвонила новоиспеченному папаше, и, не стесняясь в императивах, орудуя только формой must безо всяких там «should», на плохом английском, приправленным для выразительности хорошим не нормативным русским, я объяснила все, что думаю о девизе города Амстердам, его принципах, о том, где я видала его маму с ее стереотипами. Не знаю, что подумал обо мне просвещенный европеец, но обещание помогать Наташке материально было получено.
Так мы провели четыре дня до выписки. Вручили сияющего, скрипящего и поправившегося Кристика в отглаженных с двух сторон пеленках матери. Те из нас, что были христиане перекрестились, а прочие просто вздохнули с облегчением.
Ровно через 2 дня глубокой ночью у меня в квартире раздался звонок. Звонила горемычная Наташка. Ее увозили на «скорой» в больницу. Температура 40, послеродовой сепсис. В 3 ночи я опять стала обладателем ключей от квартиры, где сроду не водились деньги и недельного ребенка.
Не знаю, как "вписалась" в эту компанию. Мои подруги были добры, снисходительны к человеческим слабостям, некритичными, восхищались Асадовым и Тургеневым, чьих приторных героинь они напоминали. Да к тому же, были убежденными комсомолками. Я со своим нигилизмом, впитанным диссидентством, вечным «все жертвой грубого глумленья содеял мрачный этот бес» и пристрастием к Бродскому и Булгакову, была там как репейник в букете гербер.
Непостижимо, как складываются человеческие связи, что лежит в их основе. Но когда меня скрутил радикулит, в результате лежания в арыках под виноградными кустами, где я "косила" от работы, именно Танька, казавшаяся мне слабоумной от неуемного стремления всем помогать, натирала спину вонючим «Апизартроном», ругалась с врачом за освобождение от работы. А отнюдь не мои тогдашние недолгие друзья, с легко рассуждающие о философии Кастанеды и поющие Бродского под гитару. Главное же, я до сих пор не понимаю, как они терпели мой характер, который и теперь-то не сахар, а тогда был просто беда?
Наутро, сами переночевав вповалку, а Кристика уложив на двух сдвинутых креслах, под охраной боксера Гильды, сразу проникнувшейся любовью к вкусно пахнущему и вякающему существу, отправились мы со Светкой и двумя младенцами осваивать чертогановскую квартиру.
Наташка, ко всем своим прочим достоинствам, оказалась феерической засранкой. А у меня «пунктик» - «встал, умылся, привел себя в порядок, приведи в порядок свою планету». Я даже в отелях, уходя утром, заправляю свою постель, несмотря на то, что ее все равно будут перестилать горничные. «В семье не без уборки», как говорит моя дочь. У Наташки было непаханое поле для маньяка чистоты планеты. Засучила рукава, и день вычищала авгиевы конюшни – мыла стены, окна, мебель, холодильник. Пылесосила, таскала огромные пакеты с мусором. Это, конечно, был не подвиг, но нечто героическое несомненно. Проще выиграть войну с Англией.
У Светки был свой «пунктик» – у ребенка все должно быть стерильно, отглажено с двух сторон, а сам ребенок должен быть мыт два раза в сутки, причем, один раз непременно в молоке, смазан маслом и присыпан тальком. Чтоб скрипел и сиял. Это отвечало Светкиным представлениям о идеальном младенце. Такого младенца было приятно поднести к груди.
Но т.к. она, а не я, была носительницей текущей молоком груди, мне пришлось воплощать оба пунктика. А еще надо было готовить и таскать в больницу еду счастливой матери, а еще работа, собственный ребенок, собака с которой требовалось гулять. Придя в бешенство от беспрестанной стирки на руках и глажки, и, поняв, что "Боливар не вынесет двоих", кинулась звонить прочим членам клуба «дюбанистов» (по фамилии Лёли). Ну да, глупость моя, но на что нужны друзья? Чему вас учили Достоевский и Тургенев? А Дюма вы читали? «Один за всех, все за одного»? Друзья прифигели, но явились. Мы составили и вывесили в прихожей график дежурств. Обязанности распределись поровну, и только Света была бессменной.
Угрозами и шантажом я вырвала у загорающей в роддоме благородной Марии де Лосоко Сосулес Играндес телефон Луиса Альберто. Позвонила новоиспеченному папаше, и, не стесняясь в императивах, орудуя только формой must безо всяких там «should», на плохом английском, приправленным для выразительности хорошим не нормативным русским, я объяснила все, что думаю о девизе города Амстердам, его принципах, о том, где я видала его маму с ее стереотипами. Не знаю, что подумал обо мне просвещенный европеец, но обещание помогать Наташке материально было получено.
Так мы провели четыре дня до выписки. Вручили сияющего, скрипящего и поправившегося Кристика в отглаженных с двух сторон пеленках матери. Те из нас, что были христиане перекрестились, а прочие просто вздохнули с облегчением.
Ровно через 2 дня глубокой ночью у меня в квартире раздался звонок. Звонила горемычная Наташка. Ее увозили на «скорой» в больницу. Температура 40, послеродовой сепсис. В 3 ночи я опять стала обладателем ключей от квартиры, где сроду не водились деньги и недельного ребенка.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Re: *Оправдываясь*:
Date: 2010-07-21 02:59 pm (UTC)Re: *Оправдываясь*:
Date: 2010-07-21 03:01 pm (UTC)Люблю я твой минимализм!
Re: *Оправдываясь*:
Date: 2010-07-21 03:08 pm (UTC)Re: *Оправдываясь*:
Date: 2010-07-21 03:23 pm (UTC)Я их стесняюсь писать, потому что сама длинные посты читаю только у 3 юзеров.
И потому, как мдеал держу перед собой твой минимализм.